obltv


Свердловское областное телевидение


Previous Entry Share
Михаил Турецкий: «От усталости надо убегать»
obltv

Народный артист России Михаил Турецкий 10 из 12 месяцев в году проводит в дороге. Что придаёт ему сил и почему встреча Нового года на сцене – это счастье, знаменитый музыкант и продюсер рассказал ведущей «Областного телевидения» Ксении Телешовой. Беседа состоялась 30 декабря – в этот день «Хор Турецкого» дал в Екатеринбурге свой сольный концерт в рамках новогоднего спецпроекта.

турецкий

Здравствуйте, Михаил Борисович. Вы знаете, когда я сегодня собиралась к вам на интервью, мне коллеги сказали: «Обязательно спроси, когда "Хор Турецкого" в Екатеринбурге исполнит песню Родыгина», и вы даже знаете, какую.

«Рябина кудрявая». «Уральская рябинушка» песня называется…

Да!

Вы знаете, «Сопрано Турецкого» – женская группа. Это женская песня, нам её как-то не с руки исполнять, а вот женщины у нас поют эту песню, и не только, кстати, в Екатеринбурге. Они её вообще любят петь – и в Казахстане, и в Петербурге, и в Москве, и даже в Германии.

То есть можно успокоить коллег?

Песня суперпопулярная, но она не мужская.

А когда «Сопрано» к нам приедут? Вы, я знаю, собираетесь 7 марта следующий раз в Екатеринбург.

Мы собираемся сделать специальный подарок женщинам, взяли такую дату – суббота, 7 марта. 6 марта – Ледовый дворец в Петербурге, 7-е – Екатеринбург. Мне нравится связка этих городов. Это хорошо. Такой посыл Северной столицы Столице Урала. Прямо охватываешь почти всю Россию и всех женщин России.

А мне кажется, уральская публика вообще должна быть счастлива, потому что концерт 30 декабря – прямо перед Новым годом, 7 марта – накануне Международного женского дня. Какая любовь к Екатеринбургу!

Вы знаете – спецпроект «Новогодний концерт» проходит только в любимых городах: Москва, Кремль два раза, потом Петербург, а потом Екатеринбург. Больше у нас запала не хватило, но четыре таких концерта грандиознейших провели – не было ни одного свободного билета, и мы поняли, что это надо делать каждый год. Особенно когда год кризисный, надо поднять перед Новым годом настроение. Это наша работа, мы это можем.

Многие артисты, которые сейчас приезжают, говорят: вы знаете, зал не заполнен. На Турецкого, действительно, было не найти билет уже за месяц до этого концерта. Расскажите о новогоднем проекте – как подбирали репертуар, с каким настроением его готовили?

Где-то за полтора месяца до концерта возникла мысль, что надо сделать какой-то особенный посыл перед Новым годом. Артист для того и существует, чтобы нести радость своим поклонникам, и предновогодний синдром – это же паника: что же будет дальше? Мы как раз здесь и нужны как психологи, как врачи – инженеры человеческих душ. Мы здесь и мы рассказываем через музыку о том, что жизнь – это награда. Живи всем сердцем, оберегай и хвали жизнь. Вокруг нас любимые люди, мы здоровы, мы можем петь, мы можем танцевать, и что бы там ни происходило в экономике – это прежде всего в нашей голове. У нас вообще всё в экономике нормально: раньше в кризис покупали спички и гречку, а теперь – автомобили и квартиры не более трёх в руки, понимаете, о чём вообще речь идёт? Где паника? Панику создают сами люди, и кризис – он в голове, а мы такая антикризисная бригада. Мы приезжаем и, по возможности, через лучшие фрагменты музыкальных произведений, через любимые песни поколения создаём и настроение, и оптимизм, и уверенность.
Это комбинация: с одной стороны, есть такое понятие – рождественский концерт. Там и европейская классика, и молитвы, связанные с Рождеством, и зимние песни, заряжающие оптимизмом и энергетикой, и любимые фрагменты актуальной классики – «Виолетта» из оперы «Травиата», «Влюблённый солдат» – шикарная такая ария, или «Паяцы» – итальянская комедия масок. Примерно семь-восемь песен поёт зал: «Ой, мороз, мороз», «Три белых коня», «Увезу тебя я в тундру», «Январская вьюга»… всё не перечислишь. Это такой момент единения, когда за два часа можно просто в корне изменить отношение к сегодняшнему дню, и у нас это получается. Люди приходят настороженно: что это за спецпроект такой? Потом они уходят, понимая, что жизнь прекрасна, и надо радоваться, потому что живём мы один раз.

Мне кажется, когда люди идут на «Хор Турецкого», они всегда в волнении, в предвкушении и точно не сомневаются, что выбрали лучшее. А если говорить о самих праздниках – я знаю, что вы из 12 месяцев 10 находитесь где-то в разъездах. Хотя бы новогодние каникулы проводите дома?

Вы знаете, может, это сейчас и непопулярное направление, но я, в отличие от других российских туристов, провожу время в Австрийских Альпах. Может, это не лучшее место, я уже начал думать, что надо ехать в Сочи, но в этом году сказали, что в Сочи очень много людей, и я поеду в Сочи на три дня, когда у меня будут, скажем, выходные, когда отхлынет поток туристов. Это верность традициям – я люблю Монблан, склоны в 3000 метров над уровнем моря, ледники. Может, не кататься, а хотя бы постоять там, сфотографироваться. А кататься с чёрных трасс я уже стал бояться – раньше катался, а теперь думаю, что надо брать максимум красные, потому что уже есть ответственность. Что-нибудь сломаешь себе, и кто потом будет коллектив дальше вести?

Вы, пожалуйста, берегите себя!

Да, артист не имеет права что-нибудь себе, не дай бог, сломать – выпадешь на полгода. Есть ответственность не только перед поклонниками, но ещё и перед артистами – я же предводитель. Вожак стаи должен быть здоровым, но не кататься я не могу.

Вы даже не предводитель: как я прочла у вас на сайте, вы – «эффективный деспот и справедливый тиран», а в кулуарах слышала, что царь. Прямо у вас на официальном сайте!

Кто это так говорит? Какой деспот? Они не знают, что такое деспот, понимаете? Разбаловал всех, вот они теперь и пишут. Вот она – либерализация. Могут написать, что хочешь. Это же разве не демократия – такое писать на сайте? Надаю им тумаков надавать за такое.

А новогоднюю ночь как отмечаете, какие у вас семейные традиции?

Вы знаете, в новогоднюю ночь нет традиций, потому она всегда проходит в разных местах, в исполнительской власти: обычно где-то поёшь в новогоднюю ночь. Но я могу себе представить, как бы она могла пройти дома – только представить и могу. Я 12 лет не был в новогоднюю ночь дома, и поэтому могу только пофантазировать: салат-оливье и селёдка под шубой. (смеются)

Но ждут, готовятся?

Я просто тащу свою семью в места выступлений. Это могут быть и Карпаты, и Мюнхен, и Сочи, и Петербург, и Красноярск, и Хабаровск может быть. Куда только артиста может не занести. Это история, которая называется «призвание», но я очень люблю путешествовать, я обожаю нашу страну. Здорово везде. Встретить Новый год не дома – это счастье. Дом – это ответственность, надо из себя что-то изображать, а тут уже понятная программа: вышел на сцену и развлекаешь народ. Может, подождём следующего года? (смеётся)

У людей, которые много путешествуют, есть какие-то свои секреты, как бороться с усталостью, с перенапряжением, которое появляется в полётах. Вот я сейчас на вас смотрю и никакой усталости точно не вижу.

Мне кажется, у меня как раз сейчас самый пик усталости, то есть просто кризис жанра, но при этом меня реально защищают спортзал, беговые лыжи, хамам (если есть возможность сходить на час) или приятные разговоры по телефону с друзьями, которые могут тебя морально поддержать. Понимаете, от усталости надо убегать, потому что это самое негативное, когда артист выходит на сцену и ждёт конца концерта. Это значит, артист заканчивается. От этого надо просто убегать. Мой отец убегал от старости – до 95 лет стоял на лыжах и на коньках – и я убегаю от усталости.

Расскажите, пожалуйста, об Эммануэль. Я знаю, что ваша дочка 7 марта собирается к нам в Екатеринбург.

Да, дочка моя меня удивила. Во-первых, и в Кремле дважды, и в Санкт-Петербурге она вышла на сцену. Народ сначала не доверяет – я ведь не анонсирую, что это моя дочь. Я говорю: у нас появление нового героя – моя прекрасная леди Эммануэль!

Это потрясающе, честно вам скажу!

…она выходит на сцену и удивляет. То есть она меня реально убедила – я волновался, потому что к ней у меня больше претензий, чем если бы вышел, например, наш Евгений Кульмис со своим сыном: ну, как споёт сын – так и споёт, а здесь я за своё чадо отвечаю, потому что это мера ответственности перед аудиторией. Пришли люди на высокопрофессиональный коллектив смотреть, каждая минута коллектива отражена в билете – он стоит денег, и если ты, извините, какую-то шнягу, некачественный продукт предлагаешь, то ты отвечаешь, поэтому я волновался, и в Кремле была обкатка. Она вышла, почти без репетиций, потому что предновогодний трафик не позволил мне вовремя её привезти попробовать, я дал ей спеть только перед концертом, и она не побоялась, она раскрылась.

Девять лет!

Я смотрел: вот сначала она выходит, отмороженный взгляд: люди недовольны, что вышел ребёнок, а они пришли на любимых артистов смотреть. Двадцать секунд – и начинает, прямо скажем, меняться картина, меняются глаза, прямо перевёртыш такой происходит – и потом бешеные овации! За седьмой номер концерта она подняла больше аплодисментов, чем все предыдущие шесть. Дальше – наркомания. Она говорит: я хочу дальше, в Екатеринбург. Я говорю: я боюсь этого наркотика в тебе, ты давай учись, а то скажешь, что наплевать на учёбу, теперь шоу-бизнес, в меня проник этот вирус. Я буду сейчас её продюсировать, потому что понял, что она уже достойна того, чтобы я начал сам ей заниматься.

Я знаю, что ваш женский коллектив «Сопрано» вы, по слухам, подарили одной из своих дочерей. Которой? Этой, которая поёт?

Это какие-то слухи. Как я могу подарить? Я просто думаю, кому передать управление, потому что я свои коллективы не создаю на один сезон. «Хору Турецкого» 25 лет в 2015 году будет. Двадцать пять лет! «Сопрано» пять лет, это тоже проект, который создан на годы. Там могут когда-то, может быть, поменяться персонажи, но сама музыкальная концепция и идея останутся. Я уверен, что из тех людей, которые пришли на первую репетицию в «Сопрано», 50-70% и через 15 лет будут. Девушки будут за собой следить, будут медленно превращаться в тётенек – это ведь стимулирует, и мы знаем тётенек за 50 в шоу-бизнесе, которые выглядят как девочки, потому что очень за собой следят.

Ну, есть на кого равняться.

У них средний возраст – 25, и они могут ещё 20 лет спокойно не превращаться в тётенек, а превращаться в роскошных леди и работать над собой, что они сегодня и делают. Все они пять лет назад выглядели хуже, чем сегодня. Сейчас они блистательно работают, их семь человек. Я провёл очень много консультаций с западными профессионалами шоу-бизнеса, и мне сказали: изначально вы хотели десять человек, это ошибка…
Семь человек – это фронтальная группа, которую и на плакате можно нормально изобразить, и записать легче. Десять человек – это уже много. Неслучайно даже модный конкурс «Евровидение» больше шести человек не допускает, они отказывают коллективам, в которых больше, чем шесть человек. Это говорит о многом, это уже пройденный этап. Люди взвесили, что больше шести человек аудитории сложно охватить и выделить центр, но я иду наперекор. У меня свой шоу-бизнес, и всё-таки я остаюсь на цифре семь, которая позволяет этому проекту петь любую музыку – и роковую, и фольклорную, и оперную, и классику, и оперетту, и мюзикл, и соул, и шансон, и мировую эстраду. Любое направление подвластно этому коллективу, и поэтому они всегда актуальны.


Фото: arthor.ru


?

Log in